Разговор за чашкой чая. В Череповце состоялся акустический концерт московской группы «Рада и Терновник». После первой же песни всем собравшимся стало понятно: такого в городе металлургов и химиков еще не было. Шаманские камлания, народная распевность и психоделические аранжировки в духе ранних Pink Floyd — все это в одном флаконе.
Раздав автографы и выслушав благодарности череповецких меломанов, Рада дала Информагентству «Череповец» эксклюзивное интервью.
Рада, накануне у вас был концерт в Вологде. В связи с этим вопрос: где зрители приняли вас лучше: в Череповце или в областной столице?
Стоит сказать, что на Вологодчину мы выбрались впервые. Приглашения, правда, поступали и раньше, однако как- то все не получалось выбраться к вам с концертом. Что касается реакции зрителей, ответить сложно. Скажу одно: нам одинаково понравились и вологодские, и череповецкие слушатели.
Как бы ты определила жанровую принадлежность группы «Рада и Терновник»?
Я всегда с опаской относилась к всякого рода клише. Мне кажется, что настоящее искусство всегда находится вне каких-то определений и рамок. Встать под знамена определенного жанра, значит, потерять независимость, а зависимое творчество — уже не творчество. Мы всегда экспериментировали с музыкальной формой и направлениями. За многолетнюю историю нашего коллектива мы, наверное, испробовали все, что можно и нельзя: от джаза до панк-рока.
Кстати, об истории. Расскажи, как появилась группа.
Это довольно смешная история. В начале шальных девяностых мне довелось работать в одной московской газете. К тому времени я уже довольно давно выступала с разными музыкантами на концертах и фестивалях, но постоянного коллектива у меня не было. И вот в начале 91-го года меня пригласили выступить на одном из первых в нашей стране фолк-фестивалей. Обязательным условием участия в мероприятии являлось выступление со своей группой. Времени на поиски музыкантов не оставалось, и я совсем уже было отчаялась. Когда поделилась своим горем с коллегами по работе, зам. редактора вдруг сказал, что у него есть на примете неплохой басист и соло-гитарист, а сам он неплохо играет на ударных. Предложил организовать группу. Соблазн выступить на фестивале был настолько велик, что я согласилась. Название «Рада и Терновник» родилось как- то само по себе. С тех пор наш состав практически не менялся, за исключением совместных проектов с разными группами и отдельными музыкантами.
Ты создаешь впечатление веселого и жизнерадостного человека, однако многие твои песни наполнены грустью и, если можно так сказать, готической тоской. Откуда это? Не кажется ли тебе, что главная цель любого творчества, нести в себе заряды радости, света и тепла?
Есть оптимизм идиотский — из серии «... пальчик покажи — он и засмеется», а есть оптимизм нормальный — это когда человек умеет радоваться миру. Я умею радоваться миру, но я не идиотка. В мире есть все — и краски разные, и погода всякая, и ощущения наши тоже очень различные. И ценно не только веселье, но и слезы. Когда мы поражены красотой чего-либо, на наших глазах выступают слезы — может быть, от сознания нашего несовершенства, а может, еще от чего-то... Заплакать можно не только от горя, но и от счастья. Все перемешано в мире — гротескно видеть что-то одно, мне кажется, это глупо. Я просто пытаюсь видеть мир целостным, а не разорванным на кусочки. Ну, а что получается... Не знаю. Мне нравится эпическое восприятие мира.
Как тебе кажется, что в большей степени повлияло на твое творчество? Я имею в виду кино, музыку, литературу...
Тут два варианта ответа — не повлияло ничего (потому что я не могу точно сказать — вот тут отголоски того, а тут — этого) или — повлияло все, что я в этой жизни читала, смотрела и слушала. Второй вариант ближе к правде. Я могу сказать, что русский фольклор повлиял (сказки, заговоры, песни), но влияние глубинное — это влияние Земли, на которой мы живем, природы, рек и деревьев... Я могу говорить о мифах и снах, о щебетании умершей недавно перуанской певицы Имы Сумак, о тувинке Сайнкхо Намчылак или об авангардных импровизациях Валентины Пономаревой. Но не уверена в том, что все это кардинально повлияло на мое творчество. У меня нет любимых авторов и любимых фильмов, я не запоминаю названия групп, которые слушаю. Рефлексия мне не свойственна, способ написания песен — визионерский (что вижу, то и пишу).
Несколько лет назад у группы был совместный проект с главным пропагандистом русского фольклора Сергеем Старостиным. Что ты думаешь о фестивале «Этносфера», который он ежегодно устраивает? Приходилось ли в нем участвовать?
Сережа человек очень светлый. Все, что он делает, очень важно и нужно. Старостин участвовал в качестве сессионного музыканта в записи двух наших альбомов. Работать с ним всегда удовольствие. «Этносфера» — уникальный фестиваль, в своем роде единственный в России. Однако мы в нем не участвовали, хотя Сережа и приглашал. Дело в том, что мы занимаемся с ним немного разными вещами. Он пытается реконструировать русское фольклорное наследие, то есть то, что уже создано нашими предками а мы пытаемся делать что-то свое, в какой-то степени, возможно, стилизуясь под этот самый фольклор.
В Череповце родился основоположник российского фолк-рока Александр Башлачев. Близко ли тебе его творчество?
Поэта Башлачева я очень ценю. Музыкантом как таковым он никогда не был и основателем фолк-рока в России его можно назвать с натяжкой. Я считаю, что первой и по сей день главной фолк-группой нашей страны является «Калинов Мост» и Дима Ревякин. Я неоднократно участвовала в концертах памяти СашБаша, хотя лично мы знакомы не были. Мне всегда ближе было творчество Янки Дягилевой, которую постоянно пытаются сравнивать с Башлачевым.
В 2003 году вышел трибьют Егора Летова и группы «Гражданская оборона». Там есть песня «Наши» в исполнении вашего коллектива. Что тебя сподвигло на участие в подобном проекте и как ты относишься в трибьютам в общем?
Мне часто задают этот вопрос. В проекте я участвовала только потому, что захотелось спеть песню, вот и все. Никакие корыстные цели я не преследовала, угодить какому-либо формату не пыталась. Ничего плохого в трибьютах я не вижу, тем более что пригласил к участию в проекте брат Егора Сергей Летов, с которым давно сотрудничаю и отказаться было неудобно. Спеть песню любимой группы, вложив в исполнение частичку своей души — это же прекрасно.
О формате. Тебе не обидно, что песни группы «Рада и Терновник» не крутятся с утра до вечера по всем радиостанциям? Какое твое отношение к понятию «формат»?
Нисколько мне не обидно. Мы клубный коллектив, по всей стране у нас есть поклонники, которые с радостью ходят на концерты. Формат в радийном и телевизионном понимании — младший брат советской цензуры. Разница лишь в том, что сестра была частью государственной пропаганды, а брат — неплохой бизнес. По большому счету — это просто игры богатых «дядечек», думающих, что если у них есть деньги — они самые умные. Поэтому хорошая музыка, в том числе и качественный русский рок, никогда не станет частью какого-либо формата.
А как же, например, группы «ДДТ» или «Аквариум»?
Обычно авторы пытаются подстроиться под какой-то формат, а бывает, хотя это случается гораздо реже, и наоборот. Шевчук и Гребенщиков стали всенародно известными задолго до появления понятия «формат». Просто не замечать их и игнорировать было бы невозможным.
Над чем вы сейчас работаете и хотели бы приехать к нам с концертом еще?
Сейчас мы работаем над записью нового электрического альбома. Это будет энергичная джаз-роковая пластинка, далекая от народных напевов. Надеемся к ноябрю закончить запись. В Череповец мы бы с удовольствием еще раз приехали, мы люди легкие на подъем. Только свистните...
Беседовал Широглазов Павел
